Суббота, 19.08.2017, 13:19
         
                       
Главная



| RSS

[ Личные сообщения() | Новые сообщения | Участники | Правила форума | Поиск ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Da$ha, Марсианка, Insomnia 
Форум » Обсуждения группы » Пресса » Интервью с Шенноном
Интервью с Шенноном
ОлькаДата: Пятница, 22.08.2008, 12:25 | Сообщение # 1
Старший марсианин
Группа: Администраторы
Сообщений: 2228
Репутация: 62
Статус: Offline
Шеннон Лето

MD: Будучи ударником-самоучкой, как ты развиваешь свою технику?

Ш: Если честно, я просто наблюдаю, слушаю, выбираю что-то и соединяю то, что будет естественно звучать в песне, просто из всей прослушанной во время взросления музыки. Когда я был ребенком, я пару лет просто слушал альбомы в моих наушниках и барабанил один. Но потом я разочаровался, потому что хотел играть что-то свое.
Я никогда особо не обучался, не ходил в музыкальную школу, никогда не смотрел обучающих DVD, и не брал обыкновенных уроков. Когда я играю на барабанах, я действительно полагаюсь на свои чувства, на то, что кажется правильным, что лучше всего заводит песню, на то, как гитара и вокал движут мной. Затем я вношу то, что, как мне кажется, должно быть добавлено в песню. За прошедшие несколько лет я научился быть чуть более терпеливым и просчитывать то, что я собираюсь делать в ближайшее время. Это видно на «A Beautiful Lie», потому что я хотел сделать вещи немного проще и ритмически легче. Наша первая пластинка была полностью построена на эмоциональном очищении, которое я переживал, в то время как эта немного более управляема.

MD: Ты когда-нибудь попадал в ситуацию, когда отсутствие стандартных тренировок доставляло тебе неприятности?

Ш: Да. До того, как 30 Seconds to Mars добились успеха, я работал в небольшой джазовой мастерской в общественном центре в Вирджинии. Я всегда отлично чувствовал саму игру, но плохо умел играть по нотам. Я отыграл с ними один сезон, а в следующий раз, когда я пришел на прослушивание, они дали мне дерьмовую музыку. Я зашел туда и песней, которую они мне приготовили, оказалась «Owner Of A Lonely Heart». Я был так растерян, что не знал, как сыграть ее по нотам. Естественно, я не прошел прослушивание. Когда я работал в той мастерской, несмотря на то, что я никогда не изучал джаз, я знал что делать, слушая игру Spyro Gyra и Стили Дэна (Steely Dan), это срабатывало — до тех пор, пока я не столкнулся с проблемой лицом к лицу.

MD: Изучив столько всего из прослушивания музыки, каких барабанщиков ты можешь назвать любимыми?

Ш: Их так много! И по многим причинам. Я люблю ритм Джона Бонэма (John Bonham). У Стюарта Коуплэнда (Stewart Copeland) я люблю все те заморочки, которые он включает в свои песни, и его регги-чувственность. Я люблю ту непосредственность, с которой играет Keith Moon. У Ника Мэйсона (Nick Mason) из Pink Floyd я люблю то пространство, которым он наполняет песню и просто то, как он заставляет ее дышать. Я люблю раннего Lars’a Ulrich’a, то, что он делал в Kill ‘em All было просто безумно. У барабанщика The Cure Бориса Уильямса (Boris Williams), который играл на альбомах «Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me» и «Disintegration», был отличный звук. Мне понравился его выбор и его креативность в целом.
Еще мне нравятся некоторые джазовые барабанщики и студийные исполнители — такие парни, как Jim Keltner и Steve Gadd, которые оба играли в песнях с альбома Стили Дэна (Steely Dan) «Aja» и «Night Fly» Дональда Фэйгена (Donald Fagen). Еще одна группа, большим фанатом которой я являюсь, это Yes, и я люблю игру обоих ударников — и Алана Уайта (Alan White), и Билла Брюфорда (Bill Brufod). Они разные, но их владение нечетной сигнатурой (имеется в виду знак при ключе, указывающий тональность и размер, — odd time signature) и наслоения звука, которые они добавляют в процессе записи, просто потрясающие.

Ш: Я по-прежнему люблю электронику. Я люблю звуки, которые мы создаем и я использую много электроники, поэтому все могу сыграть вживую. У меня восемь датчиков[2] для всей установки, и каждый воспроизводит звук, который нам нужен. Я люблю использовать электронику вместе с акустическими барабанами, потому что это делает звучание немного шире. Я не поклонник игры для записи или повторения. Сейчас я хочу пользоваться триггерами везде, где можно. Мне кажется, это делает музыку менее механической (роботизированной). Я не хочу быть рабом техники или все время беспокоиться о неисправностях пленки. Необходимо много практиковаться, чтобы научиться делать все органично, не полагаясь на пленку, цифровую запись или профессиональные приспособления.

MD: Ты, должно быть, много практикуешься.

Ш: Да. Но у меня, правда, плохо получается практиковаться самостоятельно — становится скучно, поэтому мне нужно, чтобы вокруг была группа. Я много тренируюсь во время репетиций с группой, которые длятся по шесть-семь часов в день (без всяких преувеличений) вне зависимости от того, репетируем ли мы все вместе или я с гитаристом, басистом или Джаредом, поющим и играющим на гитаре. Репетиции очень помогли повысить мою выносливость и сделать мою игру точнее.

MD: Ты уже много лет играешь на барабанах Sonor. У тебя есть любимый барабан или любимая часть установки?

Ш: Я люблю звучание своего малого барабана (7 1/2х14; дерево) из серии Sonor Designer. Мне нравится, как резко он звучит, когда я вытворяю эти свои маленькие странные приемы по пути. Я луплю по установке что есть сил, поэтому барабан и правда хорошо выдерживает такой удар и ритм. Этот барабан еще и очень универсален. Я могу настроить его ниже, и он будет звучать великолепно, могу настроить выше — он будет звучать так же потрясающе. Просто отличный, универсальный барабан.

MD: На первом альбоме группы тебе посчастливилось работать с продюсером Бобом Эзрином. Чему в игре на барабанах ты научился у него?

Ш: От Боба я научился очень многому. На тот момент, когда мы встретились, я слушал The Wall не прекращая в течение многих лет, поэтому думал, что он непринужденно ведущий себя хиппи, но он оказался прямой противоположностью тому, что я ожидал (смеется). Я встретил его в ресторане в Лос-Анджелесе, он пришел туда в рубашке в оксфордском стиле и брюках цвета хаки, он был очень собран. В тоже время, его музыкальность и то, как он видит музыку, перевернуло мое сознание. Поговорив с ним некоторое время, начинаешь понимать, почему именно он продюсировал «Стену».
Самой важной вещью, которой научил меня Боб, было умение держать ритм. Давайте обратимся к песне Fallen с нашего первого альбома. Сначала она была построена на неударных звуках в такте, но потом он пришел и сказал: «Почему бы тебе не сыграть ее больше на 2 и 4?» Мы вернулись назад и продолжили песню. В итоге я и сыграл ее так, как он советовал. В конце концов, я влюбился в нее, и сейчас это одна из моих любимых песен для исполнения живьем.
Это был первый раз, когда я воспользовался чьим-то советом о том, как играть что-то. И поскольку я им воспользовался, эта мелодия немного более ритмичная. Бессознательно я хочу двигаться во всех направлениях сразу. Боб научил меня быть более сдержанным.

MD: Ты часто используешь приемы вне ритма, избегая игры на 2 и 4 долях в том же размере. Почему так?

Ш: Я люблю удары вне ритма, потому что они сочетаются с разными инструментами в разных частях песни, делая ее более интересной для игры. Мне нравится играть с вокалом, добавляя пару битов, я люблю добавлять пару битов, когда изменяется гитарная партия или чередуется партия баса. Стоит упомянуть и об игре на 2 и 4 долях, потому что, несмотря ни на что, она заставляет людей качать головами. Всему свое место и время, и я просто пытаюсь интуитивно наложить биты там, где они должны быть.
Не думаю, что 30 Seconds to Mars звучат как любая другая группа, хотя и это может быть палкой о двух концах. Но мы только делаем то, что знаем. Я хочу создавать музыку, которую будет любить группа, которую мы будем играть с наслаждением. Следующая цель — удовлетворение публики. Мы всегда рискуем и испытываем себя. Джаред делает это в фильмах, в которых снимается, мы делаем это в наших песнях. Если наша музыка станет более попсовой или подходящей для радио, это перестанет происходить.
Мне очень приятно, когда фаны-музыканты говорят мне, что я источник их вдохновения. Это, безусловно, усиливает мое желание быть более образованным в том, чем я занимаюсь. И опять же, для меня таинственность — это круто. Я люблю абстрактное искусство и большой поклонник прогрессив-рока, потому что они заключают в себе ту загадочность вещей, в которую я влюблен.


Closer to the...dream! March, 14!

[ECNELON] is my dream, is my fantasy, is my mind...And it's realy my...LIFE!!! ₪ ø lll·o.

 
ОлькаДата: Пятница, 22.08.2008, 12:26 | Сообщение # 2
Старший марсианин
Группа: Администраторы
Сообщений: 2228
Репутация: 62
Статус: Offline
Интервью Шеннона (Die musikalische Zeit) (от Катри)
(сначала они дают короткую аннотацию о группе, очень строго, только факты, я не перевожу это. - прим. пер.)

Наш гость - рок-музыкант. Мы не часто уделяем внимание подобной музыке, но группа 30 Seconds To Mars столь нетривиально и ярко заявила о себе, что успех этих американских марсиан неслучаен и заслужен. Нашего гостя зовут Шеннон Лето, и нам очень приятно сообщить нашим читателям, что встретили мы его в Зальцбургском театре на опере “Так поступают все” (опера Моцарта. - прим. пер.)

- Мы очень рады были встретить Вас в опере - из рок музыкантов мы там видели только Мика Джаггера, он и был нашим последнем гостем вашего цеха, если можно так сказать.

Лето: И я вдвойне польщен: издание, посвященное классической музыке, нечасто удостаивает вниманием шумных рокеров, как я полагаю, ну и быть следующим за таким музыкантом - большая честь.

- Но мы не первые. Мы читали вашу беседу с нашими французскими коллегами, поэтому Вы не обидитесь, если разговор будет немного не о рок-музыке? Хотя и о ней тоже…

Лето: Наоборот, мне интересно.

- В многочисленных интервью Ваш брат и Вы, говоря о музыке вашего детства, называете, в основном, известных рок-музыкантов. Однако мы нашли вас в опере…

Лето: Наше детство не позволило получить разностороннее музыкальное образование: мы часто переезжали по небольшим городкам и находились в богемной среде, в которой много было людей искусства, но это были художники, артисты цирка и легкого жанра. Но когда мы с Джаредом перебрались в Нью-Йорк, мы жили недалеко от Метт (Metropolitan Opera House) - и не познакомиться с главным музыкальным теаром Америки было просто непростительно. Мы стали поклонниками Джесси Норман, и это во многом показало нам, что классику невозможно не любить.

- А это повлияло на ваше становление как музыкантов?

Лето: Безусловно. Впрочем, Джаред немного играл на пианино, а обучение там строится на классических произведениях - это я, кроме барабанной партии в “Кармен”, ничего не знал (наш гость улыбается - заметим здесь, что слегка застенчивая и очень добрая улыбка не покидала его выразительное лицо все время беседы и буквально покорила нас).

- У Вас очень высокая техника игры на ударных. И мы не ошибаемся, если скажем, что Вы и классическую школу используете?

Лето: Да, на тарелках. Знаете, здесь мне очень помог один музыкант из Вашингтонского оркестра. Я с радостью назову его имя - Йоганс Эшенбренер, ваш соотечественник. Вот он, в юности игравший рок, как-то забрел на наш концерт, это было лет 5 назад, и нас мало кто знал еще и играли мы на разогреве. Потом он подошел ко мне, мы разговорились, и он сказал, что зря я так колочу по тарелкам - они требуют нежности, а звук тогда будет чище. И я взял у него несколько уроков. Так что когда я стучу по ним, то делаю это трепетно, как он учил - хотя со стороны, конечно, кажется наоборот…

- Нет, Вы действительно замечательно чувствуете инструменты - профессионалам это видно. Так же, как Ваш брат: он очень хорошо владеет голосом. Он ведь тоже брал уроки?

Лето: Да, в прошлом году были серьезные проблемы со связками, и он обратился к Павле Новикоф. Она очень помогла, об этом много писали.

- А правда, что Сейджи Озава предлагал Вашему брату попробовать себя в партии Герцога, а Вам сыграть в оркестре?

Лето: (вынуждены сказать, что в этом месте молодой человек только невероятным усилием застаил себя не покатиться со смеху) Герцога он, пожалуй, спел бы - во всяком случае, с верхним “до” проблем бы не было. А уж сыграл бы наверняка - тот еще ловелас. И играть нечего. А если серьезно, то во время гастроллей в Японии мы очень подружились с маэстро и хотели сделать студийную запись с его оркестром, но объективные причины заставили пока это отложить. И - да, он предлагал нам с Томо Милишевичем - это наш гитарист, он довольно неплохо играет на скрипке - исполнить свои партии в оркестре.

- Что ж, видимо, потому, что вы серьезные музыканты, ваши композиции так глубоки и интересны. Скажите, как рождаются песни вашей группы?

Лето: Ну, сначала они рождаются в голове моего брата - и тексты, и мелодия. На втором этапе подключаюсь я, на третьем - Томо, он главный эксперт. Аранжируем вместе.

- Вот перед нами нотный сборник ваших песен из второго альбома. Это показатель качества, и очень редко рок-музыка удостаивается такого. Кстати, аранжировки для классической гитары сделал Карл Блох, один из лучших дирижеров Германии.

Лето: Да, в Австралии играли с ним. Это большая помощь, мы ему очень благодарны.

- Шеннон, позвольте в заключение банальный, но интересный для наших читателей вопрос. Относительно пристрастий в мире рок-музыки мы знаем. Но каких класических композиторов Вы предпочитаете и почему ваши концерты открывает Кармина Орфа?

Лето: Со второго начну… Эта музыка часто звучала на нашем стареньком проигрывателе в детстве - маме кто-то подарил пластинку, она часто ее слушала. А потом Джареду понравились слова вступления, они очень соответствовали нашему настроению, когда мы начали пробиваться к известности. А насчет того, что я люблю слушать - к сожалению, не так часто, как хотелось бы… Но вот Моцарт, Бриттен, Гершвин, Бах… Я не оригинален.

- О нет. Совсем наооборот. Спасибо вам за такую откровенную беседу и приезжайте к нам с концертами.

Лето: Приедем. И это я должен вас благодарить и за вопросы, и за доброжелательность, и за замечательный венский кофе.

Дата: 29/07/2008


Closer to the...dream! March, 14!

[ECNELON] is my dream, is my fantasy, is my mind...And it's realy my...LIFE!!! ₪ ø lll·o.

 
ОлькаДата: Пятница, 22.08.2008, 12:27 | Сообщение # 3
Старший марсианин
Группа: Администраторы
Сообщений: 2228
Репутация: 62
Статус: Offline
Шеннон Лето: Основной инстинкт (Modern Drummer)
В то время как рок-группа из Лос-Анджелеса 30STM доводит свою эмоционально оживляющую, помпезную на слух, промокшую потом программу до конца в Irving Plaza, Нью-Йорк, солист Джаред Лето объявляет, что группа вскоре будет подписывать мерчендайз в вестибюле. 15 минут спустя, восторженные фаны хлынули и прижались к столу, забитому футболками и дисками, которые отделяют их от Джареда и его одногрупников. Несомненно, модельная внешность Лето и его высокие достижения, как актера, в таких фильмах, как “Реквием по мечте” и “Бойцовский клуб”, сразу дали группе скачок в популярности, прежде чем группа доказала, что их музыка серьёзна.
И все же такая же масса страстных фанов обступила и брата Джареда, ударника Шеннона Лето. Из обрывков услышанных разговоров ясно, что многие его почитатели - тоже ударники, ждущие возможности получить совет от исполнителя, которого считают главным вдохновителем.
Полностью самоучка, Лето - подвижный, вдохновленный Бонхэмом, с тяжелым ударом, полный энергии Моргана Роуза и исследовательской, смелой стороны, вызывающей сравнения с Джошем Фрисом. Чутьё Лето на то, что хорошо звучит в песне, может, и звучит технически высчитанным, но сам ударник скажет вам, что всё получается через инстинкты и чувства.
На вопрос, почему он ждет встречи с Шенноном, фан-подросток, одетый в марсианскую футболку, незамедлительно отвечает: “Я ударник. Три года я *боготворил* эту группу, слушал и анализировал ритмы, которые создает Шеннон, строя остов музыки. Я постоянно благоговею перед ним”. Другой фан держит пару барабанных палочек “на подпись” Шеннону и говорит: “С тех пор как я бросил уроки игры на барабанах, я все узнавал у Шеннона и учился у него. Слушая его ритмы, я наполняюсь идеями и хочу стучать. Шеннон мой самый большой музыкальный вдохновитель”.
Уровень мастерства Шеннона, артистическая чувствительность и дисциплинированность также потрясли и легенду студии Боба Эзрина, спродюсировавшего одноименный дебютный альбом 30STM 2002-го года. “Шеннон один из самых изобретательных барабанщиков, с которыми я работал, - заявляет Эзрин. - Он не довольствуется просто добавлением ритма, его партии на ударных - неотъемлемая часть оркестровки записи. Он и великолепный концертный ударник, за которым очень интересно наблюдать; его присутствие и энергия зачаровывают”.
Братья Лето занимались музыкой с младых лет. (Шеннон начал играть на барабанах с восьми лет). Но они всерьез занялись 30STM в 1996 году, когда к группе присоединился Мэтт Воктер. “Мы начали выступать, потому что хотели поделиться музыкальным опытом, - говорит Шеннон. - И чтобы действительно поделиться, мы хотели записать альбом”.
Снискав расположение нескольких лейблов, группа подписала контракт с Virgin Records в 1999-м году. Первый альбом 30STM почерпнул огромное вдохновение в классических прог-рок-группах, например, Pink Floyd, получил умеренную дозу синт-рока, дополняющую темы космического века в песнях и напряженную манеру пения Джареда. С приходом нового гитариста Томо Милишевича, во втором альбоме группы 2005 года “A Beautiful Lie” большая часть тяжелых клавишных партий сменилось многочисленными слоями гитары, опирающихся на ритм Шеннона на заднем плане.
Рассказывая о ABL, Шеннон больше всего возбужден величиной творческой свободы, позволенной группе в студии. “Продюсер Джош Абрахам [Velvet Revolver, Korn, Linkin Park] помог нам сорвать оболочку со многих песен и подойти ближе к делу, - объясняет он. - Потому что все, что мы с братом можем сделать, - это писать песни в 7-12 минут длиной. Но в целом, он практически не давил на нас в записи. Я очень благодарен возможности быть в группе, в которой мы можем писать ту музыку, какую хотим. На запись ABL ушло три годы, и так много всего случилось в группе, мы повзрослели в течение этого времени. Запись полна возбуждающих возможностей, которые мы используем для развития нашей музыки.
ШЕННОН ЛЕТО
MD: Будучи самоучкой, как ты выработал удар?
Шеннон: Честно говоря, я просто смотрел, слушал, перенимал вещи и естественным образом соединял лучшее для песни, просто слушая очень много музыки. Ребенком я несколько лет слушал записи через наушники и подыгрывал на барабанах. Но я разочаровывался, потому что хотел играть что-то свое.
Я никогда не любил школы и обучение и никогда не смотрел никаких обучающих ДВД или ходил на формальные уроки. Когда я играю на ударных, я действительно чувствую, что правильно, какой ритм лучше для песни и как мною движут гитары или вокал. Тогда я внедряю то, что по ощущению хочу внести в песню. В последние несколько лет я научился быть немного терпеливее и по-настоящему понял, что нужно делать наперед. Это видно в ABL, потому что я хотел сделать все так, чтобы было немного проще и легче было сочетать ритмы. Первый альбом основывался на выбросе эмоций, через который я проходил, а этот более сдержанный.
MD: Были ли ситуации, в которых отсутствие номинальной подготовки были тебе во вред?
Шеннон: Да. До того, как 30STM поднялись на ноги, я работал в маленькой джаз-мастерской в центре коммуны в Вирджинии. Мне всегда было знакомо чувство игры, но у меня было плохо с нотной грамотой. Я отыграл с ними сезон, а в следующий раз на прослушивании они дали мне ноты. Я зашел, а они дали мне сыграть песню “Owner Of A Lonely Heart”. Я очень смутился оттого, что не знал, как её прочитать. Ясное дело, я не прошел. Когда я играл в той мастерской, несмотря на то, что никогда не изучал джаз, я знал, что делать, так как слушал барабанщиков из Spyro Gyra и Steely Dan, поэтому все получалось - пока передо мной не поставили ноты.
MD: Раз уж ты так много узнал, слушая других, какие твои любимые ударники?
Шеннон: Их очень много, и по разным причинам. Я люблю ритм, который ставит Джон Бонхэм. У Стюарта Коуплэнда я люблю лабиринты звука, которые он строит в своих песнях и его регги-чувство. Мне нравится, насколько непринужденна игра Кейта Муна. У Ника Мэйсона из Pink Floyd мне нравится космос, которое он пускает в песню и то, как он позволяет песне дышать. Я люблю ранние вещи Ларса Ульриха, его работа в “Kill ‘Em All” просто сумасшедшая. У барабанщика The Cure, Бориса Уильямса, игравший на альбомах “Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me” и “Disintegration” был отличный тон. Мне также понравились его решения и общая креативность.
Мне также нравятся некоторые джазовые ударники и студийные коты, как Джим Келтнер и Стив Гадд, стучавшие на треках Steely Dan “Aja” и Дональда Фагена “Night Fly”. Ещё я фанат группы Yes, и мне нравится игра и Алана Уайта, и Билла Бруфорда. Они различны, но их мастерство временных ключей и сумасшедших слоев звука, которые они добавляют во время записи, просто поразительно.
(ПРИМ. ПЕР. - в следующих ответах будет достаточно музыкальных подробностей, а я не слишком близко знакома с барабанной установкой, тем более на английском).
MD: В каком положении ты на концертах? Используешь меньше электроники, чем несколько лет назад?
Шеннон: Мне всё ещё нравится электроника. Мне нравится создаваемый нами звук, и я использую много электроники, так что я могу играть вживую. У меня восемь подушечек в установке, и каждая из них издает звуки, которые мы сочинили. Мне нравится использовать электронику вместе с акустическими барабанами, потому что это расширяет музыку. Я не фанат игры под фанеру или петлю. Сейчас я хочу спускать все, потому что я считаю, что это делает музыку менее механизированной. Я не хочу быть рабом техники и беспокоиться о том, что пленка может сорваться. Нужно много практики, чтобы научиться играть органично и не рассчитывать на фанеру, DAT или Pro Tools.
MD: Ты, должно быть, много тренируешься.
Шеннон: О да. Но я у меня очень плохо получается практиковаться самому по себе, потому что мне скучно одному, и мне нужна группа рядом. Я много практикуюсь на репетициях с группой, которые занимают 6-7 часов в день - без преувеличений - будь это только я с гитаристом или басистом, или с Джаредом, поющим и играющим на гитаре. Такое количество репетиций помогло мне выработать выносливость и сделало мою игру четче.
MD: Ты играл на барабанах Sonor много лет. У тебя есть любимый барабан или любимая часть установки?
Шеннон: Мне нравится тон моего малого барабана, он деревянный, размером 7,5х14, из серии Sonor Designer. Когда я за установкой, я делаю всякие странненькие вещички, мне нравятся его twand-y звук. Барабан поставлен и требует такого мощного удара, потому что я дух выбиваю из своих барабанов. Этот малый барабан ещё и очень разносторонний. Я могу играть на низких тонах, и это звучит классно, могу на высоких - и это тоже замечательно. Это отличный, разносторонний барабан.
MD: Тебе повезло работать с продюсером Бобом Эзрином над первым альбомом группы. Что ты узнал от него об игре на ударных?
Шеннон: Я столько узнал от Боба. Когда я его встретил, я безостановочно слушал “The Wall” много лет подряд, поэтому я думал, что он такой парень-хиппи со свободными взглядами - а он оказался полной противоположностью моим ожиданиям. (смеется) Я встретил его в ресторане в Лос-Анджелесе, а он подошел ко мне в оксфордской рубашке и штанах цвета хаки и он был очень собран. В то же время от его музыкальности и его взгляда на музыку у меня крышу сносит. После нескольких минут разговора с ним становится ясно, что он спродюсировал “The Wall”.
Самая важная вещь, которой меня научил Боб, - это как сохранять ритм. Я приведу в пример песню “Fallen” с нашего первого альбома. Она была upbeat (прим. пер. - это значит “неударный звук в такте”, как это сказать нормально, не знаю), а он подошел ко мне и сказал: “Почему бы тебе не сыграть больше на 2 и 4?” (от пер. - может быть, он имел в виду тарелки №2 и 4 на картинке установки Шэна, а может, 2-й и 4-й такты, фиг разберешь). Мы над ней работали, туда-сюда. Наконец я сыграл так, как он предложил. В конце концов, я влюбился в эту песню, и теперь она одна из моих любимых на концертах.
Я тогда впервые принял чей-то совет по поводу исполнения, и так как я это сделал, с этой мелодией чуть легче сочетаться. Боб научил меня быть в выигрыше.
MD: Часто ты основываешься на off beats (прим. пер. - ХЗ), когда ты избегаешь ударять по 2 и 4 с той же силой, как по малому барабану. Почему?
Шеннон: Мне нравится весь этот offbeat, потому что он подходит под разные инструменты в разных частях песни, их становится интереснее играть. Мне нравится играть с вокалом и добавлять немного ударов, и мне нравится добавлять удары в переливах гитары ил бас-гитары. Хотя что-то говорят об игре на 2 и 4, потому что это заводит людей. Всему есть время и место, и я просто пытаюсь со вкусом разместить удары там, где надо.
Не думаю, что 30STM похожи по звучанию на другие группы, и это обоюдоострый меч. Но мы делаем только то, в чем знаем толк. Я хочу создавать музыку, которую мы любим и которую любим играть. Следующее по списку - удовлетворять публику. Мы всегда рисковали и бросали себе вызов. Джаред делает это в своих фильмах, а мы - в песнях. А сделать музыку более попсовой или radio friendly - такого не будет.
Мне приятно, когда фаны-музыканты говорят, что я их вдохновляю. Это определенно усиливает моё желание быть более подкованным в своей области. Однако опять же, я люблю и загадки. Мне нравится абстрактное искусство, потому что это загадки вещей, которые я люблю по-настоящему.


Closer to the...dream! March, 14!

[ECNELON] is my dream, is my fantasy, is my mind...And it's realy my...LIFE!!! ₪ ø lll·o.

 
Форум » Обсуждения группы » Пресса » Интервью с Шенноном
Страница 1 из 11
Поиск:

BELARUSSIAN [ECHELON] Сайт управляется системой uCoz